25 мая 2018Кино
76170

Большая жреческая свадьба

«Союз Севера» Мэтью Барни в кинотеатре «Гаража»

текст: Инна Кушнарева
Detailed_picture© Tiré du film

26 мая в летнем кинотеатре московского музея «Гараж» покажут новый фильм американского современного художника (или кинорежиссера?) Мэтью Барни. Инна Кушнарева демистифицирует загадочный ритуал, происходящий на экране.

Знаменитый американский видеохудожник, режиссер и перформансист, автор мультимедийного мегапроекта «Кремастер», (бывший) бойфренд Бьорк и отец ее ребенка Мэтью Барни неожиданно выступил в роли организатора свадьбы. Его исландские друзья, хореограф Исландской танцевальной компании Эрна Омарсдоттир и музыкант Валдимар Йоханссон, не могли решить, пожениться им или нет. На помощь пришел Барни, вызвавшийся сочинить сценарий для свадебной церемонии. Поскольку он не хотел ничего делать для театра, а к театру примыкал молл, решено было устроить эту церемонию прямо там, перед стойкой компании Dunkin' Donuts, рекламным лозунгом которой, как известно, является «Coffee and more». «Союз Севера», собственно, и есть это more.

Новый фильм Мэтью Барни удивительным образом напоминает «Ноктюраму» (2016) Бертрана Бонелло. Трудно сказать, видел ли Барни фильм Бонелло, но само совпадение — молл как пространство, сцена для странных перформансов — показательно. Экран поделен на две части. Мужчина (Йоханссон) на одной половине экрана и женщина (Омарсдоттир) на другой заходят в торговый центр. Она направляется в туалет, высыпает из сумочки все содержимое, проделывает странные гримасы перед зеркалом. Он идет на ресепшен, высыпает из кошелька деньги и там и оставляет, взяв с собой несколько измятых купюр. Так они избавляются от своей идентичности перед ритуалом. Обряд должна произвести певица-негритянка, работающая за стойкой Dunkin' Donuts, — на самом деле, шумерская богиня Намму (прямо как в сериале «Американские боги»). Союз скрепляется специальным пончиком, обклеенным золотой фольгой.

© Tiré du film

Разделение экрана на две части соответствует делению на мужскую и женскую половины, где над женихом и невестой производятся подготовительные ритуалы. Женской половине достался спортивный магазин, мужской, наоборот, — продуктовый супермаркет. Сами ритуалы совершаются персоналом в складских помещениях. И жениха, и невесту раздевают, массируют, омывают, кормят, намазывают разными субстанциями. На женской половине подчеркнутая забота, как бывало в балетах Пины Бауш, вскоре переходит в абьюз: невесту хватают, дергают, трясут. Подружки невесты, как вакханки, впадают в экстаз. Женская половина — пространство физического усилия, выносливости: все бегают, прыгают, кричат до изнеможения. Зато на мужской половине присутствует дискурс: зануда-уборщик непрерывно что-то рассказывает, пичкает жениха разнообразной статистикой, как его пичкают молочным коктейлем. В остальном мужская половина предается скорее невинной, инфантильной возне, нежели священному безумию. Но через трансформацию должны пройти не только герои церемонии, но и ее исполнители: вместе с невестой женщины обмазываются липкой субстанцией, напоминающей кровь, мужчины раздеваются до трусов и намыливаются среди стеллажей супермаркета.

Персоналу периодически приходится делать вылазки в магазины — за реквизитом и материалами. Мэтью Барни нередко обвиняли в том, что он — апологет консюмеризма. То, что действие «Союза Севера» происходит в торговом центре, как будто подтверждает эти упреки. Однако никакого праздника потребления не происходит. Кассы, через которые с опаской проходят участники действа, — своего рода пункты перехода, вокруг них ощущается напряжение. Деньги брачующихся используются для оплаты. Женщины иногда подворовывают, мужчины тайком пихают в рот продукты с полок. Не столько консюмеризм, сколько проблема воровства персонала.

© Tiré du film

Жених и невеста, как положено, перед свадьбой не встречаются друг с другом, однако женский и мужской миры не изолированы. Они обмениваются скромными дарами и встречаются перед корнером Dunkin' Donuts. Мужской мир стремится вторгнуться в женский, женский пробирается в мужской. Девушки устраивают на мужской половине танцы с кухонными ножами. Переодетые в футбольную форму мужчины отплясывают в спортивном магазине национальный танец и дырявят перочинными ножами мячи. Тема футболистов, возможно, отсылает к «Кремастеру-1»: там было футбольное поле, на котором условные чирлидерши собирались в такие же констелляции, что и виноградины, рассыпанные главной героиней эпизода, тоже, кстати, проходившей через некое испытание-церемонию под присмотром женщин в форме стюардесс. Но «Союз Севера» лишен эзотеричности и пафоса «Кремастера» (досконально знать предшествующее творчество Мэтью Барни в данном случае не обязательно), он прозрачнее и веселее. Его пространство сугубо горизонтальное, так что в нем невозможно восхождение, которое было ключевым мотивом в «Кремастере».

«Союз Севера» — это, конечно, театр, одна из частей пятичастного спектакля под названием «Жертвоприношение», который Омарсдоттир поставила в Рейкьявикском городском театре. Наверное, в нем даже можно разглядеть рудиментарную структуру классического балета с его пермутациями прим, премьеров и мужского и женского кордебалета. Однако структура с двумя экранами идеально подходит для удержания внимания кинозрителя, постоянно отвлекающегося на экран смартфона. Мультиэкран не только ассоциируется с камерами слежения, реалити-шоу или множеством окон, открытых на десктопе: он — еще и аналог параллельного монтажа. Отвлекаться некогда, особенно когда уборщик рассказывает очередные «факты» по-исландски и надо следить за титрами на одном из экранов. При этом он явно призван сбить зрителей с толку, устроить характерную для постдраматического театра когнитивную перегрузку — слова уборщика мешают следить за соответствиями между ритуалами на мужской и женской половинах. Прием с экранами не проводится догматически, их не всегда два. Пространство Dunkin' Donuts — объединяющее. Ближе к концу граница между экранами начинает скользить туда-сюда, словно имитируя раздвижные двери.

© Steve Lorenz

По ходу действа жених и невеста должны изготовить некоторые объекты — было бы странно, если бы Мэтью Барни, выставлявший реквизит к «Кремастеру» в Гуггенхайме, обошелся совсем без них. Невеста обмазывает чем-то белые кирпичи — отсылка к масонской теме, которая была так ощутима в «Кремастере». Жених мастерит некую объемную раму. На фоне впадающего в очередной экстаз окружения их действия кажутся магическими или же представляют собой соревнование, которое в итоге выигрывают не извозившиеся в муке или извести девушки, а юноши, ловко сжегшие некое чучело и посыпавшие жениха пеплом. Можно переходить к бракосочетанию. Для этого перед прилавком пончиковой надувается целлофан с логотипом. Дети, врывающиеся в молл на велосипедах, задают тревожный ритм. Целлофан — метафора девственной плевы. Мужчины внутри него как свидетели консуммации брака, женщины — снаружи пытаются пронзить его своими криками. В конце концов под целлофановым куполом оказываются все. Танцуют и братаются, как положено на свадьбе. И только жених и невеста упорно пытаются прорвать разделяющий их столб из полиэтилена. С потолка сыплется что-то белое. Мука? Сахарная пудра? Перья из перины? В любом случае церемония удалась. Жаль, нельзя заказать такую же в ближайшем торговом центре.

Комментарии

Новое в разделе «Кино»SpacerСамое читаемое

Сегодня на сайте

Художники разных направлений об акции «Возвращение имен»Искусство
Художники разных направлений об акции «Возвращение имен» 

Дмитрий Гутов, Александр Корноухов, Дарья Серенко, Никита Алексеев, цианид злой, Екатерина Марголис, Борис Конаков, Варя Михайлова, Шифра Каждан, Анна Десницкая, Иван Лунгин, Таисия Круговых

23 октября 20183350