4 мая 2018Кино
148420

Новый тридцать седьмой

«Юность без Бога»: вторая жизнь антифашистской антиутопии Эдёна фон Хорвата

текст: Сергей Сдобнов
Detailed_picture© Constantin Film

Фильм немецкого режиссера Алена Гспонера участвовал в программе ММКФ «Спектр», в которой обычно собраны примеры национального арт-мейнстрима. Сергей Сдобнов увидел в этой локальной немецкой истории отражение глобального миропорядка.

Школа в недалеком будущем. Летом лучшие ученики отправляются в лагерь. Там под присмотром дронов и наставников с низким коэффициентом человечности подростки в парах или группами выполняют задания на выносливость и смекалку: спортивное ориентирование в девственном лесу, преодоление водных преград — один ученик за баллы прыгнул в бурлящую воду, другой, чтобы избавиться от конкурента, выпустил из рук спасательную веревку. Самые бессердечные попадут в университеты и станут элитой, которая может отказаться от производства и позволить себе потребление до конца жизни. За производство отвечают остальные, социальный лифт после окончания школы везет их на социальное дно. В общем, всё как мы любим и хорошо помним по «Королевской битве», «Голодным играм» и прочим экшен-хоррорам о конце времен и истинной природе среднего образования.

© Constantin Film

Но фильм о знакомой картине ближайшего будущего Европы снят по роману, написанному в не таком уж далеком прошлом. Книга «Юность без Бога» Эдёна фон Хорвата (1901—1938) вышла в 1937 году в Амстердаме: рассказчик, молодой учитель, описывает повседневную жизнь первого поколения детей, рожденных в нацистской Германии. В тексте учитель выведен интеллигентом, который от страха сотрудничает с режимом, и только убийство заставляет его пробудиться от тоталитарного гипноза и выступить против расистских высказываний учеников. Борьба отцов и детей начинается у классной доски и заканчивается в баре: учитель пропадает в компании Юлия Цезаря, сомнительного и, возможно, вымышленного коллеги, или забывается в любовных приключениях.

Режиссер переносит основную идею книги — молодежь отказывается от гуманизма в пользу прелестей власти в тоталитарном мире — в недалекое будущее. Мы не знаем, в какой стране живут герои фильма, где располагается лагерь, что слушают, читают, едят отцы и дети. В кадре отсутствуют достижения искусственного интеллекта, сверхоружие и невероятные гаджеты. Привычные — сотовые телефоны и планшеты — приходится сдать при заселении.

© Constantin Film

Отсутствуют даже приметы времени, в котором живет зритель «Юности»: например, нет соцсетей. Фантастика уступила место этике. Единственная война в этом «завтра» идет за символический порядок — ценности и территорию субъективности. Забавно, что «Юность без Бога» появляется именно в тот момент, когда образование стало одной из базовых потребностей и главным из товаров в современном мире. В картине Гспонера предлагается только одна модель образования, напоминающая, по словам режиссера, современный неолиберализм (сам режиссер называет его фашизмом): подросткам сегодня постоянно требуется доказывать, что они — лучшие, и стремиться к успеху, часто забывая по пути, кто они такие.

Главная локация в картине — лагерь — напоминает три исторических пространства: Спарту, государство-казарму с четко очерченными границами и военным режимом; Европу в описании Джорджо Агамбена (концлагерь, где право используется как инструмент власти); пионерский лагерь, одной из задач которого был контроль за моральным обликом отдыхающих в нем детей. В лагере Гспонера ограничивают всю личную жизнь: например, у главного героя пытаются отнять дневник, который тот в терапевтических целях ведет после самоубийства отца. В будущее возьмут только тех, кому нечего скрывать. Но в этом мире плохо не только с privacy, но и с фантазией в целом: на стенах висят экраны, позаимствованные из «451 градуса по Фаренгейту» Рэя Брэдбери. Как будто режиссер решил снять ремейк «Голодных игр», имея в багаже только школьную программу по литературе без дополнений из классики хотя бы американской фантастики.

© Constantin Film

В книге все повествование велось от лица учителя — в 30-х еще была возможна единственная объективная Истина. В фильме Гспонер, подчеркивая несводимость правды к одной точке зрения, показывает все с трех взаимодополняющих позиций: взгляд Надеж, исступленной карьеристки, которой не везет; версия Заха, перспективного юноши-аристократа, который после самоубийства отца стал сомневаться в ценностях будущего общества; наконец, вариант педагога. По сути, мы видим поведение трех героев — свидетелей и участников образовательной гонки. Все они обречены на неудачу в дивном новом мире, невзирая на, так сказать, исходные данные: карьеристку ждет смерть из-за самонадеянности и веры в закон, аристократа — экзистенциальный тупик, учителя — социальное падение и разочарование в себе. При тотальной одержимости высшим образованием в фильме детально показан и его кризис, который словно начался в 1990-е и тянется в любую версию будущего. За учителями тоже следят, их также оценивают, и карьерная лестница часто превращается в эскалатор. Но кому принадлежит это недремлющее око, кто сидит в смотровой башне нового Паноптикона? Там никого нет, и в этой идее власти без субъекта — главное откровение фильма. В обществе перезрелого капитализма не видно высшей инстанции, материализованной Власти, которая обычно сразу появляется в фантастических картинах о будущем. В «Юности без Бога» государство идеально: оно безлично, объективно, естественно, как природа, невидимо и повсеместно, как воздух. Никаких лидеров, никаких выборов, никакого Большого Брата. Вместе с образом власти уходит и главный объект нападок и критики: некого обвинить в тоталитаризме, кроме разве что самих себя.

© Constantin Film

Главная (и странная) особенность будущего у Гспонера — очень сложно поверить, что все эти события происходят в каком-то другом мире завтрашнего дня. Гораздо проще представить, что летний лагерь разбит рядом с Берлином или любым другим крупным европейским городом. Кроме усердных подростков в мире дисциплинированного прагматизма живут и аутсайдеры — одна из таких молодежных банд ворует продукты и одежду у живущей в лагере элиты, присваивая, словно группа «Война», не столько товары, сколько саму привилегию потреблять. С практикой «Войны», одержимо выставляющей напоказ свои раблезианские аппетиты в поглощении элитного алкоголя и деликатесов, перекликается и еще одна деталь «нового быта»: это элитное потребление становится практикой эзотерической, приватной (приватность в мире фильма доступна лишь высшему классу). Здесь за закрытыми дверями наслаждаются не только мясной нарезкой, но и «высокой культурой» вроде полотен Караваджо.

Комментарии

Новое в разделе «Кино»SpacerСамое читаемое

Сегодня на сайте

Художники разных направлений об акции «Возвращение имен»Искусство
Художники разных направлений об акции «Возвращение имен» 

Дмитрий Гутов, Александр Корноухов, Дарья Серенко, Никита Алексеев, цианид злой, Екатерина Марголис, Борис Конаков, Варя Михайлова, Шифра Каждан, Анна Десницкая, Иван Лунгин, Таисия Круговых

23 октября 20183380