7 июня 2018Кино
68160

Черти у нас

«Русский бес» Григория Константинопольского — пока единственное политическое кино на «Кинотавре»

текст: Ольга Касьянова
Detailed_picture© Кинокомпания «Артлайт»

Новая Россия глазами автора «Восьми с половиной долларов». Святослав (Иван Макаревич), скользкий юноша с художественным образованием, устал прозябать в кабацком грехе и хочет построить жизнь новую, светлую, женившись на девушке Асе из хорошей семьи (Любовь Аксенова). Папа-банкир выдает Святу деньги на ресторанный бизнес, не забыв слегка унизить. Чтобы доказать, что он не олень, Свят всерьез берется за проект, но ему мешают коррупционеры и собственные демоны, да и невесту с тупыми кукольными глазами порой хочется придушить. Узнаваемые московские лакшери-интерьеры вперемешку с кровавой баней сопровождаются неумолкающими монологами главного героя: внутренние с сорокинской дотошностью выписаны из Достоевского, а те, что вслух, напоминают ленинскую патетику (сходство Макаревича с молодым Лениным добавляет эффекта).

© Кинокомпания «Артлайт»

Фильму Григория Константинопольского повезло с фестивальным программированием: на пятый день просмотров, после десятка серых семейных драм, этому наваристому китчевому палимпсесту был гарантирован как минимум комедийный успех — в последний раз в Зимнем театре так смеялись разве что на сигаревской «Стране ОЗ». Если не воспринимать всерьез намеренную безвкусицу и разухабистую масштабность режиссерского стиля (это нетрудно, хотя подслеповатые всегда найдутся), то перед нами полноправная энциклопедия русской жизни, собранная из масскультовых киноцитат, литературной классики и берущего за душу саундтрека из 90-х. Такая пост-пост, такая мета-мета.

Нет смысла перечислять все кусочки, из которых собран монстр Константинопольского, вот самые важные, считываемые уже с названия: вся русская инфернальность от Достоевского до Сологуба плюс сюжетный каркас «Американского психопата» (и даже несколько украденных оттуда сцен). На английский название фильма «Русский бес» так и переводится — «Russian Psycho».

© Кинокомпания «Артлайт»

Наш бес — это особенный психопат. Натура артистичная, ищущая. Он не только социально адаптивен, эгоцентричен и полон огня и крови — он также весьма обеспокоен делами духовными, и преступления его несут смысл постоянной внутренней борьбы — как будто с подселенной сущностью, Тайлером Дёрденом в бороде (от «Бойцовского клуба» тут тоже оторван кусок, что, на мой взгляд, уже перебор). Рано или поздно становится очевидным, что нет никакого злого двойника и свалить вину не на кого, и тогда веселая свистопляска превращается в оперный самоанализ. Не только героя, но и автора — Константинопольский даже переходит из режиссерского кресла в кадр под песню «Лети за мной».

В центре этого киноромана — коронное блюдо русской литературной кухни, вальсирующая череда антигероики: попытки загнать бесов в мир фантазии «и посмеяться над ними», обстоятельная проповедь Александра Стриженова в роли батюшки с нептуновской бородой, совершенно гоголевская Юлия Ауг из Москомархитектуры. И главный среди равных — Тимофей Трибунцев в роли Порфирия Петровича и демона революции. И, разумеется, сам Свят, портрет тирана в юности. Все же знают, что тираны лучше всего получаются из несостоявшихся художников.

© Кинокомпания «Артлайт»

Хотя китчевый постмодернизм как способ анализа своего времени — прием старомодный, из молодости автора (очередную Настастью Филипповну можно скушать, как в «Даун Хаусе»), это не значит, что он не работает. Для хорошей вторичности тоже нужен талант (особенно с микробюджетом, без света и за 14 смен), а кроме того — оправданность. По мысли Константинопольского, бес был, бес пропадал и снова появляется, как новый круг насилия в кубриковском «Сиянии». В фильме о том, что не бывает исторических процессов с нуля, кивки в прошлое логичны. В каждом модном лофте может быть скрыт тайничок с пулеметом, а после каждого периода спячки всегда может «всполыхнуть». И смех смехом, но пока тут, на фестивале, это самое смелое социально-политическое высказывание.

Комментарии

Новое в разделе «Кино»SpacerСамое читаемое

Сегодня на сайте

Владимир Лагранж: «Меня спросили: “Володь, а вот ты во Франции был. А нищих там, какой-то социальный провал не снимал?”»Общество
Владимир Лагранж: «Меня спросили: “Володь, а вот ты во Франции был. А нищих там, какой-то социальный провал не снимал?”» 

Разговор с классиком советской фотографии об условиях работы репортера в СССР, методах съемки и судьбе его фотографического архива

16 августа 201830490