
Третий альбом литовской инди-принцессы свалился на головы внезапно, практически как позапрошлогодняя пластинка Бейонсе: вот никто о нем ничего не знал, а вот он уже вдруг был перед нами весь целиком. За эти пять лет молчания успело слегка подзабыться, как здорово Алина умеет обращаться с точеным песенным серебром ручной работы, — ну так на альбоме «88» есть десяток емких, лаконичных напоминаний об этом, полных гулких фортепианных аккордов, нежной утренней меланхолии и ускользающей красоты. Аранжировки ее новых песен, правда, периодически взбрыкивают и норовят уволочь хозяйку в мутноватые воды несколько старомодной поп-музыки (см., например, «Day» с его внезапно напористой симфо-поп-аранжировкой в духе кино 1980-х или заливисто-смешной диско-пульс в номере «Good Night») — но Алина каждый раз твердой рукой проводит их по самой грани, удерживая на стороне света чистой силой мелодии. А сила эта огромна — среди десяти песен альбома «88» не найти ни одной, что не казалась бы к первому же припеву родной до каких-то тончайших вибраций в хрящиках. Вот такая вот занимательная арифметика: пять лет от нее тишина, а потом хватает каких-то тридцати пяти минут, чтобы снова невозможно было поверить, что без нее — можно.