
Название новой пластинки питерского коллектива Dvanov — для тех, кому еще не совсем понятно, откуда они шлют нам свои мрачноватые донесения. Хотя как тут не понять, когда группа назвалась фамилией главного героя платоновского «Чевенгура» — и чем дальше, тем лучше справляется с небанальной творческой задачей передать в звуке такую специальную русскую тягучесть, сырую, как свежераспаханный чернозем. Dvanov оперирует не песнями даже, а такими мантрами-наговорами для рокочущей ритм-секции и воющего синтезатора, наполненными узнаваемо-отечественными деталями — железнодорожными станциями, дворами, винтовками, утопленными в ручье, лесополосами, мертвыми солдатами и бесконечной фиксацией на прошлом, одновременно героическом и ужасном. Камыши не говорят, а горят, горят, горят: созданный в песнях мир проселочного нуара, в котором время остановилось, а все более-менее важные участники более-менее умерли (а если нет, то все равно ведут себя более-менее так, словно да), — пожалуй, главное достижение Dvanov, и некоторая монотонность их музыки в результате работает только на большую убедительность создаваемого образа.