«Меланхолия и ты, вместе навсегда» — каждые пять лет, будто по незримому расписанию, Роман Литвинов вспоминает о выданном ему когда-то титуле Цоя нового поколения и выпускает плюс-минус дюжину новых вокально-инструментальных тезисов в его (титула) защиту. Устроены эти тезисы, как правило, более-менее одинаково — ловко скроенный синтетический пульс, чуть прикрученный в плане интенсивности и напористости относительно чисто танцпольных кислотных боевиков Романа, усталый многозначительный шепот, жонглирующий афористично-мемоемкими строчками про танцы и усталость типа «Рожденный утонуть повеситься не рад», «Мне бы просто уснуть, а не это вот все», «Лето тупо класс», «Ласточки летят, будущего нет», «Умри или танцуй», перемешать, повторить. Тексты Литвинова, с одной стороны, вроде бы имеют полноценные куплеты и припевы, а не просто состоят из изолированных друг от друга повторяющихся строчек текста по старой традиции танцевальной музыки — с другой же, этот вроде бы продолжительный текст все равно собран из отдельных мыслей и строчек, часто, кстати, кочующих из песни в песню (пушки, пули, просто повезло), по принципу коллажа или хип-хоповых семплов. Такой нарративный минимализм интересен как прием, но в случае Литвинова часто оборачивается историей в духе «собери свой нарратив», в которой слушателю необходимо самостоятельно соединять намеченные автором точки, — и так уж вышло, что ваш обозреватель в данном конкретном случае видит в первую очередь сам конструктор, а не намечаемую им призрачную содержательную идею. Не помогает и то, что в музыкальном плане новый альбом Литвинова выстроен так, чтобы скорее сопровождать и поддерживать слова, нежели блистать именно музыкальными идеями, — находиться в этом потоке ловко организованных электрических звуков, пока он тебя несет, вполне приятно, но вот вынести в памяти после полудюжины прослушиваний удалось только пару особо прилипчивых строчек («просто я тупой, пой, пой») да смешной момент про тра-та-та-та из «Москвы 3000».
«Вместе с ковидом вернулось ощущение брежневского карантина»
Бабушкины письма
Приход отца Александра Меня и позднесоветская интеллигенция
Пина Бауш в Александринке
Ермен Анти: «“Адаптация” — сугубо андеграундное явление»
Лидер культовой казахстанской панк-группы «Адаптация» — о возвращении на сцену, новых проектах и политическом кризисе на родине
7 февраля 20223941Фантастический библиотекарь
«Добрые души» Никиты Ефимова. Онлайн-премьера
Жители маленького городка на театральной сцене и дома — дебютный фильм ученика Марины Разбежкиной
7 февраля 20224188Финал «Странника/НОСа» — 2021/2022
«Рядом»: круговое движение
Игровой дебют Тамары Дондурей — тихий, но точный портрет 30-летнего жителя современной Москвы
4 февраля 20223882Дима Мидборн. «Признаки»
Изоляционная вечеринка у заброшенного бассейна: певец и бас-гитарист Дима Мидборн и его представления о качественном отдыхе
4 февраля 20223950Марш микробов
Графика Екатерины Рейтлингер между кругом Цветаевой и чешским сюрреализмом: неизвестные страницы эмиграции 1930-х
3 февраля 20223896Воображать технологически
Беседа с Владленой Громовой и Артемом Парамоновым о том, как создать невозможное в art&science
2 февраля 20224071